9 дек. 2017 г.

В преддверии дня рождения поэта

В воскресенье, 10 декабря в Ярославской области пройдет Фестиваль «Дни Некрасова в Вятском», посвящённый знаменитому поэту-земляку. Главным событием Фестиваля станет открытие Часовни-родовой усыпальницы Некрасовых в селе Аббакумцево, которая преобразилась после пяти лет реставрации. Также в рамках «Дней Некрасова» в селе Вятское состоится творческая встреча с Вениамином Смеховым, режиссером, сценаристом, актером и литератором.
После открытия часовни в Аббакумцево пройдет панихида по Николаю Алексеевичу Некрасову.

Кроме того, в этот день в Вятском можно будет посетить презентацию картин Альберта Шилова по мотивам произведений Николая Некрасова. И, наконец, 10 декабря представят новое издание книги Некрасова «Стихи для детей», а иллюстрации из нее составят отдельную выставку.

Мысли классиков о русской зиме

Мороз, снег, метель, пурга, оттепель, мороз, гололед, сугробы, поземка, опять оттепель, замерзшие водоемы и стекла, короткие дни, длинные ночи, холод, холод, холод — все эти прекрасные составляющие русской зимы воспеты в бессчетном числе произведений русской литературы. Восхищение писателей неизменно разделяла — нечастый для России случай — и официальная пропаганда. Классики (как и власти) всегда рассматривали наличие в России такого полного чудес времени года как знак ее избранности. Они славили способность коренного населения не только регулярно выживать в нем (а немцу — смерть), но и проводить его торжествуя. Weekend собрал зимние впечатления русских литераторов, которыми они делились не с читателями, но с близкими
Нынешнюю зиму я провел в Москве очень дурно и ничего не мог работать. Как подумаю о том усыпленьи и бездействии сил, в какие повергают меня холод и стужа зимы,— заранее пробирает меня страх.
Николай Гоголь (письмо Александру Стурдзе, 1850)
Час упустишь, и дом охолодает так, что потом никакими топками не нагонишь. Зазеваешься, и в погребе начнет мерзнуть картошка или заплесневеют огурцы. И все это дышит и пахнет, все живо и может умереть.
Борис Пастернак (письмо Ольге Фрейденберг, 1940)
Холод нестерпимый. Лень шевельнуться, лень мыслить. Тихо и однообразно проходит время. Если в комнате совершенно стихает, слышно, как горит и тихонько сипит керосин. Долог зимний вечер. Скучно.
Иван Бунин (дневник, 1886)
Жестко мне, тупо, холодно, тяжко (лютый мороз на дворе). Уехать, что ли, куда-нибудь. Куда?
Александр Блок (дневник, 1913)
Снежная буря с самого утра бушует, плачет, стонет, воет на унылых улицах Москвы — ветви деревьев под моими окнами сплетаются и извиваются, словно грешницы в аду, сквозь этот шум доносится грустный звон колоколов... Ну и погодка! ну и страна!
Иван Тургенев (письмо Полине Виардо, 1867)
Которая зима? Все они сливаются в одну, бессрочную.
Марина Цветаева (очерк "Дом у Старого Пимена", 1933)
Наше общество подобно нашему климату и нашей болотной природе: в нем всякое теплое, бескорыстное чувство умирает; об энтузиазме не спрашивай; не только не можешь ни с кем поделиться теми чувствами, которые имеешь про себя, в уединении, но робеешь их встретить.
Василий Жуковский (дневник, 1834)
Мороз, бездарный мороз. Мороз сковывает мне лицо и превращает улыбку в идиотское искривление губ. Я воспроизвожу мысленно фотографию последнего номера "Московской правды"... обмороженные и тем не менее улыбающиеся физиономии...
Венедикт Ерофеев ("Записки психопата", 1956)
У нас скучно и холодно. Я мерзну под небом полуденным.
Александр Пушкин (письмо Петру Вяземскому, 1823)
Опять холод; вчера валило с неба, кто говорит, град, кто снег, кто крупа, но что бы ни было, а гадость.
Петр Вяземский (письмо Александру Тургеневу, 1836)
На Центральном стадионе имени В.И. Ленина в Москве организуется грандиозный праздник "Русской зимы". На площади перед стадионом устанавливаются бабы, потешные ледяные скульптуры и красочные плакаты с текстами из произведений писателей-классиков, прославляющих русскую зиму.
"Советская культура", 2 января 1958 года
Белая, чуть синеватая мгла зимней 60°-й ночи, оркестр серебряных труб, играющий туш перед мертвым строем арестантов. Желтый свет огромных, тонущих в белой мгле бензиновых факелов. Читают списки расстрелянных за невыполнение норм.
Варлам Шаламов (письмо Борису Пастернаку, 1956)
Должен тебе сказать, моя киска, что с каждым днем я все больше наслаждаюсь приятными чарами новой шубы, подаренной мне и позволяющей в 15-градусный мороз испытывать блаженное состояние, которое по справедливости, конечно, никак не назовешь пошлой негой... Но при всем том, какое это ужасное время года...
Федор Тютчев (письмо жене, 1853)
На небе серо, а на земле так пронзительно холодно, что мы отогревались только бегом да водкой.
Александр Островский (дневник, 1848)
Положение народа ужасно, когда вглядишься и подумаешь о предстоящей зиме; но народ как бы не чувствует и не понимает этого.
Лев Толстой (письмо к издателям, 1873)
Два или три зимних месяца буду проживать в Москве — так я решил. Погибнуть от сурового климата гораздо достойнее, чем от провинциальной скуки.
Антон Чехов (письмо Михаилу Зензинову, 1899)
Всю ночь бесновалась метель, намела сугробы, засыпала волоки — пути трелевочных тракторов. Но как только стало рассветать, все люди участка отправились на свои рабочие места. По пояс в снегу идут по просеке вальщики леса, демобилизованные воины Иван Новоселов и Виктор Селиверстов, подтягивая за собой кабель. И вот запел мотор электропилы.
"Известия", 23 февраля 1957 года
Зима эта воистину нескончаемая. Глядишь в окно, и плюнуть хочется. И лежит, и лежит на крышах серый снег.
Михаил Булгаков (письмо Павлу Попову, 1934)
Живем как рыбы в воде или по крайней мере как лягушки в болоте. Бедные дети в этой противной природе. А зима — опять то же, что и было.
Николай Лесков (письмо Сергею Шубинскому, 1883)
В твоем письме зимняя Ялта изображена раем. Это жестокая ошибка: это скорее умеренный ад.
Осип Мандельштам (письмо отцу, 1925)
Мокрый снег под ногами. И вообще похоже, что идешь по какой-то первой, к сожалению очень длинной, площадке темной лестницы. Да и небо над тобой словно за тем матово-волнистым стеклом, что вставляют в уборных международных вагонов.
Всеволод Иванов (дневник, 1943)
Зима точно поторопилась прийти раньше, чем обычно, чтобы утешить нас за скверное лето. Это похоже на историю человека, который женится на женщине некрасивой и бедной, но глупой!
Иван Тургенев (письмо Полине Виардо, 1852)
Зима и ночь. Когда у Мюссе спрашивали, чем он болен, он говорил — "зимою". Он воспринимал зиму как болезнь и, "кажется", вел себя сообразно этому восприятию. Что-то похожее грозит мне. Теперь же думаю, как больной, о наступлении ночи: только бы промаячить, только бы дожить до утра, до весны.
Михаил Кузмин (дневник, 1934)
Народные приметы обещают в этом году суровую и снежную зиму. Конечно, и в Москве, и в других больших городах снег мешает машинам. Но если подумать — как ждет его каждый раз земля, как тревожится за свои озими, за будущие побеги своих зеленых садов и виноградников! Так пускай же привольно лежит он на отчих равнинах.
"Правда", декабрь 1986 года
Да, какая подлость быть приговоренным к такому климату, порой спрашиваешь себя, за какое преступление ты сюда сослан.
Федор Тютчев (письмо жене, 1856)
Вечер был теплый, с грязным снегом,— зимний, но теплый, что всегда труднопереносимо, поскольку вносит слишком резкую новизну в наши отношения с атмосферой.
Юрий Олеша (дневник, 1955)
Вяземский в письме пишет, что в Петербурге холодно и ветрено, и он по поводу этого сказал острое словцо, именно: что из прорубленного Петром в Европу окна так несет и дует таким холодом, что его надо поскорее заколотить и наглухо.
Иван Аксаков (письмо родителям, 1846)
Какая протяженная страна — Россия, сколько снегу, осовелых глаз, обледенелых бород, встревоженных евреек, окоченевших шпал — как мало пассажиров 2 класса, к которым я имею честь принадлежать...
Исаак Бабель (письмо Анне Слоним, 1929)
Третьего дня мы с женой поехали в лес. Я вперед знал, что едем ни за чем. Какая радость зимой в лесу? Так и случилось: заехали по безвыездной дороге до места, где поднята куча хворосту, и едва по субору завернули лошадь и вернулись домой, а у меня глаз распух от попавшей ископыти и вчера целый день простоял кол в левой стороне шеи. Нет, я зимой — никуда. Доктор спросил меня при моих 15 градусах в комнате: "Какую Вы себе старость готовите?" Я отвечал: "Теплую".
Афанасий Фет (письмо Льву Толстому, 1878)
Самоубийства дворников весной, когда в апреле внезапно выпадает густой снег.
Илья Ильф (записная книжка, 1927-1928)
Жгучая солнечная метель метет по степи. Степь звенит, а люди смотрят на прибывающие снега и радуются, думая о будущем хлебе. Алый комбайн тихо гудит, когда человек в маске касается его звездой автогена. У них — свой диалог, своя память, своя цель впереди.
"Правда", 1 февраля 1973 года
Стоит такая отвратительная холодная зима, что мочи нет: не знаю, переживу ли ее, и жалею, что не уехал за границу. Да черт знал.
Николай Некрасов (письмо Николаю Добролюбову, 1860)
Я знаю, что должен и имею возможность найти профессию и надежду в творчестве и что надо взять в руки молот. Но не имею сил — так холодно. Погода у всех нас в душе точно такая же, как на улице.
Александр Блок (письмо матери, 1907)
За границей из двадцати человек, узнавших, что вы русский, пятнадцать спросят вас, правда ли, что в России замораживают себе носы. Дальше этого любознательность их не идет.
Петр Вяземский (записная книжка)
Жуткий мороз (-21°). Разговариваем об истории и политике.
Аркадий Стругацкий (дневник, 1986)
Сейчас зима, камни замерзли, свинец распластался над городом, пылевые кручи разносили по городу инфлуэнцу, тиф, воспаления, синий карлик (только в эти дни и дерзающий показываться на улицах нашей столицы) опять разгуливал в калошах и с зонтиком, под руку с супругой.
Андрей Белый (письмо Александру Блоку, 1903)
Закружили метели, грянули морозы, а в иные декабрьские дни термометр показывал минус 54 градуса. Но, несмотря на суровую зиму, живет полнокровной жизнью большой коллектив строителей Братской ГЭС. Всех нас согревает забота Родины, высокая оценка нашего труда партией и народом.
"Известия", 1 января 1960 года
Третий день валит снег — влажный, он прилипает к подошвам, и ноги делаются тяжелыми, как у слона.
Николай Эрдман (письмо Ангелине Степановой, 1934)
На нас идет снег. И мы — недвижимые кости.
Зинаида Гиппиус (дневник, 1919)
Под падающим и задерживающимся на земле снегом скрыта черная скользота. Люди грохаются всей силой тяжести прямо на легкие. Вдруг представишь себе в сгустке пальто, валенок, платка этот алый пульсирующий куст — и делается страшно.
Юрий Олеша ("Ни дня без строчки", 1954-1956)
Сквозь замерзшие, обросшие снегом плюшевые окна трамвая. Серый, адский свет. Загробная жизнь.
Илья Ильф (записная книжка, 1930)
Улица была мертва, дома стояли в саванах из снега. Там, где на снег падали лучи заката, он блестел пышно и жестко, как серебряная парча нарядного гроба <...> Улица была мертва в своем пышном глазете.
Федор Сологуб (очерк "Червяк", 1896)
Первый месяц русской зимы в Москве радует обильными снегами и молодящими кровь морозами — снега и морозы сулят урожайное лето. Багряны закаты и переходы солнца над столицей, ночью небо сверкает тысячами звезд, дни сухи и безветрены.
"Правда", 2 декабря 1946 года
Снег. Несмотря на то, два раза находило такое чувство радости, что благодарил Бога.
Лев Толстой (дневник, 1857)
Погода на улице подлая: с неба сыплется какая-то сволочь, в огромном количестве, и образует на земле кашицу, которая не стекает, как дождь, и не ссыпается в кучи, как снег, а превращает все улицы в сплошную лужу.
Корней Чуковский (дневник, 1923)
Дорогой Максимилиан Александрович. Каково Вам зимой коктебельствуется?
Евгений Замятин (письмо Максимилиану Волошину, 1924)
У нас погода тоже скверная. Вчера была оттепель, сегодня мороз, а завтра будет дождь. Очевидно, природа стала работать в мелкой прессе. Иначе было бы непонятно такое ее поведение.
Антон Чехов (письмо Николаю Лейкину, 1887)
Плохо, что зима будет, но что же делать!
Виктор Астафьев (письмо Александру Борщаговскому, 1965)
Оригинал

8 дек. 2017 г.

Последний снимок поэта

В одном из самых литературных мест Петербурга, в Музее Н.А. Некрасова, состоялось открытие выставки одной фотографии — последнего прижизненного изображения поэта, сделанного здесь же. Снимок, выполненный уже известным в ту пору фотографом Вильямом Карриком, сделан по просьбе И.Н. Крамского. С помощью именно этой фотографии художник завершал знаменитую картину «Некрасов в период «Последних песен». И было это 140 лет назад.
«Фотография выглядит выцветшей. На самом деле это не так. Собственно, сеанс этого фотографирования в феврале 1877 года был непростым процессом. В Петербурге в такую пору темно. Никакого искусственного освещения тогда еще не было. Фотографу пришлось выдерживать долгую экспозицию, чтобы снимок получился. Поэтому он изначально был бледным», — рассказывает хранитель фондов Музея-квартиры Ольга ЗАМАРЕНОВА, демонстрируя фотографию корреспонденту «Труда».
Она напомнила, что родственники Некрасова были против того, чтобы Крамской писал тяжелобольного поэта в постели: «Его даже в халате нельзя себе представить». А Некрасов в ту пору уже не вставал. И Крамской искал возможность написать портрет великого русского поэта, который не мог позировать и десяти минут в день. Поэтому фотография была необходима.
Сегодня она экспонируется в мемориальной квартире на Литейном, 36. Место легендарное, что ни говори: здесь еще в XVIII веке Державин написал свою «Оду Фелице», здесь уже в XIX веке бывал Антон Дельвиг, потому что в этом доме жила его невеста, а позднее здесь жил Одоевский. Но именно когда тут поселился Некрасов, этот дом стал центром литературной и общественной жизни, где бывали Достоевский, Салтыков-Щедрин, Гончаров, Тургенев. Корней Чуковский как-то писал, что если бы в этой гостиной обвалился потолок, то не было бы русской литературы. А вот после смерти Некрасова здесь жил Павел Яблочков, и тогда эта квартира стала первой в Петербурге, которая была освещена электричеством. Народ сбегался на улице посмотреть на такое диво...
Бывая в этом доме сегодня, понимаешь, что Некрасов, как никто другой, требует не зашоренного подхода. Стоит только приблизиться к этому выдающемуся явлению русской культуры, как утрированная идеологическая конструкция о печальнике народного горя рушится сама собой: нищий поэт, редактор самого популярного в стране журнала, охотник, спортсмен, игрок, удачливый предприниматель, к концу недолгой жизни — миллионер. Куда там пресловутой американской мечте! Вынужденный в начале своей карьеры ради заработка писать на рынке прошения для неграмотных крестьян, Николай Алексеевич сочинял тогда же и критические отзывы на свои собственные драматические произведения. В одном из театров шла его пьеса «Тайна матери», и Некрасов пишет рецензию, которая начинается словами: «Тайна матери» для нас не тайна»...
Некрасову тесна та узкосоциальная роль, которую его творчество выполняло в советский период. Да, своими прославленными портретами ему обязаны русские женщины, русские дети, он знал, кому на Руси жить хорошо. Но знал и что «люди холопского звания — / Сущие псы иногда: / Чем тяжелей наказания, / Тем им милей господа». Нет, не втискивается его творчество в идеологические клише, Некрасова нужно читать заново. И тут подлинный дом поэта со множеством мемориальных вещей призван сыграть особую роль. Именно здесь писательство стало профессией, а журналистика — предпринимательством, и с тех пор центры литературной жизни из салонов перетекли в редакции журналов. Через три года, в 2021 году исполнится 200 лет со дня рождения классика русской литературы. Чем не повод для возобновления традиций XIX века, когда дом Некрасова был центром интеллектуального притяжения не только Петербурга?
Музей намерен возобновить «Некрасовские пятницы» и «Панаевские вторники» с участием известных историков, писателей, журналистов, философов. Уже один только недавний круглый стол «1917 год в недрах «Современника», где были подняты проблемы преемственности некрасовского журнала и революции, прекрасно иллюстрировал разногласия в нашем обществе, обострившиеся, как и полагается, осенью, на этот раз в столетнюю годовщину русской революции. Но помимо поклонников «поэзии прямого действия» многогранная фигура Некрасова соберет на Литейном и художников разных направлений, и любителей охоты, и педагогов, и детей. А фонды мемориального музея неисчерпаемы и давно ждут новых экспозиций. Юбилейный марафон — 2021 только начинается.

28 нояб. 2017 г.

Кому на Руси жить хорошо?

195 лет назад, 28 ноября по старому стилю, родился поэт Николай Алексеевич Некрасов. Вопрос, подразумевающийся в названии его самой известной поэмы — «Кому на Руси жить хорошо», — можно поставить в один ряд с такими традиционными русскими вопросами, как «Кто виноват?» и «Что делать?». Доктор филологических наук, профессор Московского городского педагогического университета и Литературного института им. А.М.Горького Сергей Васильев рассказал в интервью RT, почему провалились первые поэтические опыты Некрасова, как поэту удалось сделать успешным литературный журнал «Современник» и что делает его гражданский пафос актуальным и сегодня.
Первые стихотворения Николая Некрасова вышли в сборнике «Мечты и звуки». Этот опыт, можно сказать, провалился. Почему так случилось?
История его книги во многом поучительная. И к ней стоит присмотреться. Ранние стихотворения Некрасова вовсе не беспомощные и не слабые, просто это совсем другой Некрасов, которого, быть может, мы и не узнаем.
Это был первый первый сборник стихов тогда едва ли 19-летнего Некрасова. По совету поэта Василия Жуковского Некрасов издал книгу с подписью Н.Н., которую тогда мало кто мог расшифровать. Жуковский не стал возражать против публикации, но предупредил молодого поэта, что если тот поторопится с изданием стихотворений, то ему будет стыдно за них. Некрасов писал в том стиле, который был ему близок. Его яркий романтизм входил в явное противоречие с тем направлением в литературе, которое задавал Виссарион Григорьевич Белинский. Тогда уже набрала обороты проза, прочное место заняли скорее социальные проблемы, чем романтические и узколирические. Хотя, конечно, помимо этого основного направления существовала и интимно-лирическая, и философская поэзия.
Что касается причин, по которым стихотворения приняли плохо, то их удачно разобрал (наш современник. — RT) литературовед Юрий Минералов в своих работах о литературе XIX века на основании рецензии Белинского. Так сложилось, что эту уничтожающую рецензию на свою голову прочитал Некрасов. Белинский не процитировал ни одной строчки из стихотворений сборника, возможно, не хотел, чтобы кто-то мог составить личное мнение о произведениях. Его задача была как минимум изменить литературный путь, а может быть, даже уничтожить Некрасова как творческую личность с таким взглядом. И ему, яркому полемисту, это удавалось: он успешно пресекал попытки уйти в романтические абстракции.
Белинский и Некрасов познакомились чуть позже. Молодой поэт, с одной стороны, пережил потрясение, а с другой — позже обрёл новый стиль, сформировал новое мировоззрение. Белинского он воспринимал как учителя и относился к нему, можно сказать, благоговейно, хотя они в дальнейшем могли и расходиться в решении отдельных вопросов.
— После первого сборника Некрасов на время замолчал и снова заявил о себе как автор произведений о страданиях народа. Чем был вызван такой переход: веянием времени или сменой личных приоритетов?
Его переход к социальной тематике был подготовлен, в частности, первой поэтической «неудачей». С 1842 года Некрасов находился под непосредственным влиянием Белинского. Он, безусловно, рос в контексте так называемой натуральной школы (направление в литературе, предполагавшее строго правдивое изображение действительности. — RT), сформированной Белинским. Тем не менее нельзя сказать, что Некрасов плыл по течению. Сама натуральная школа преодолевала огромное сопротивление. Это был круг авторов, которые искали новые пути решения проблем, в том числе художественных и идеологических.
Некрасов нашёл свои потрясающе яркие художественные решения по разработке темы страданий народа, социальных вопросов. Это его глубоко волновало, тут нет никаких сомнений. Когда Некрасов стал обеспеченным человеком, он оказывал благотворительную помощь. Но главной задачей видел привлечение внимания общества к социальным проблемам, например, к вопросу крепостного права.
— Некрасов долго руководил журналом «Современник». Каким при нём был журнал? Какие распространял идеи?
Когда возник вопрос о главном печатном органе, который проводил бы идеи единомышленников Белинского, лучшим решением казалось приобрести и дать новое направление уже существующему журналу. И самым подходящим вариантом с этой точки зрения стал пушкинский «Современник». У него была идеальная репутация, он не был ничем запятнан, тень Пушкина, перед которым благоговели и Белинский, и Некрасов, витала над ним. Так что получить в свои руки этот журнал было символично. Это также обеспечивало и определённый успех. Хотя, как известно, Пушкин совсем недолго занимался журналом — с 1836 года, а в начале 1837-го его не стало. Исследователи, кстати, пишут, что при Пушкине «Современник» не имел коммерческого успеха. У него было всего 600 подписчиков.
В 1846 году Некрасов и его единомышленники общими усилиями выкупили «Современник» у критика и поэта Петра Плетнёва. Журнал выходил ещё очень долго — целых 20 лет. И каких 20 лет! Тут и отмена крепостного права, и Крымская война, и ряд реформ — всё это пережил «Современник». Некрасов предложил и развил концепцию коммерчески успешного журнала. Издание стало прибыльным, резонансным. Некоторые исследователи впоследствии считали, что вклад Некрасова как издателя в российскую культуру даже больше, чем как поэта. 
Некрасов сделал в журнале ряд рубрик: писали о французской моде, публиковали материалы по разным вопросам — от экономики до естественных наук. То есть широкому кругу читателей дали возможность почерпнуть интересную и важную информацию. И, конечно, Некрасов собрал мощнейшие творческие силы. Наверное, всё это и сделало «Современник» главным русским литературным журналом и, кроме того, успешным. 
— Насколько Некрасову удавалось отразить дух народа в своих произведениях? 
Когда стали выходить произведения Некрасова о крестьянстве, особенно когда по частям начали выпускать поэму «Кому на Руси жить хорошо», кто-то выступил с одобрением и восхищением, а кто-то обрушился с недовольством. Целый ряд критиков заявляли, что поэту не удалось отразить дух народа, что поэма вышла фальшивой, ходульной и надуманной, что простого мужика увидеть там нельзя. 
Надо иметь в виду, что Некрасов создавал художественный образ. Его главное открытие в том, что он разработал литературные средства для точного отражения народной жизни. Он сумел воспользовался теми средствами, которые создал сам народ. А именно —фольклором. И «Кому на Руси жить хорошо», и другие его произведения, скажем, «Крестьянские дети», «Дедушка Мазай и зайцы», содержат подражание в высоком смысле этого слова русским народным фольклорным жанрам, образам и мотивам.
Некрасов хорошо знал жизнь русского крестьянства. Он сам рос фактически среди крестьян, часто общался с ними как помещик. Он также глубоко изучал текущие материалы по фольклору, к которому был очень высокий интерес в середине XIX века. Появлялись различные работы — «Поэтические воззрения славян на природу» Александра Афанасьева, собрание пословиц и поговорок, а также словарь Владимира Даля. Некрасов делал подробные выписки из такого рода источников. 
— Поэма «Кому на Руси жить хорошо» — самое известное произведение Некрасова. Как она создавалась, и в чём её особенности?
Сам Некрасов говорил, что он «по словечку собирал» эту поэму. «Кому на Руси жить хорошо» создавалась порядка 20 лет. Некрасов изобразил и особенности быта народа, и важные черты народного духа, которые сложно зафиксировать, например, этнографу. А Некрасову удаётся передать глубинные особенности русского духа, русского сознания: правдоискательство, бескомпромиссное желание найти истину, счастье. Некрасов проводит смотр России своего времени: основные сословия, группы и так далее. Он также отразил некий чаемый народный идеал. А это значит гораздо больше, чем какие-то этнографические зарисовки. 
Говорят, и сами крестьяне достаточно близко воспринимали поэзию Некрасова, хотя сейчас фольклорный материал может представлять для нас сложности. Тогда этот материал был, наверное, гораздо более на слуху. В частности, есть свидетельства, что народники читали крестьянам произведения Некрасова, и один даже обратился в записке с просьбой к своему барину, чтобы им дали почитать «Кому на Руси жить хорошо». То есть отклик был и от народа. 
— Можно ли назвать Некрасова актуальным для современности поэтом? 
Конечно. В наше время на первый план выходит то, что могло не казаться заметным и актуальным в прошлые времена, даже в XIX веке. Тогда Некрасов воспринимался в рамках направления Белинского, в русле революционно-демократической критики. Сейчас очевидно, что он умел воплощать острые социальные проблемы, тему страдания народа, не теряя, так скажем, христианской традиции русской литературы. Кто-то мог отметить разрыв между демократической тенденцией и христианской — тот же Белинский. Однако в последние годы многие пишут, что Некрасов создавал положительные образы, образы праведников с опорой как на фольклор, на богатейшую былинную и легендарную традицию, так и на христианство. Он создаёт портреты русских революционных демократов так, что они включаются в христианский контекст.
Ну и самое основное в нём — это гражданский пафос, а он всегда звучит актуально. Если почитать его обличения в адрес властей предержащих разного рода или ответственных лиц, мы увидим, что это подчас очень современно. 
— Что стоит прочитать из менее известных произведений Некрасова и почему? 
Можно, конечно, отослать к ранним его произведениям. Речь как раз о сборнике «Мечты и звуки». Но мне хотелось бы напомнить о его стихотворении, посвящённом не самому известному сейчас писателю Николаю Гавриловичу Чернышевскому. Когда-то, в советское время, это была фигура номер один. Да и сейчас его вопрос «Что делать?», который ставят в ряд с «Кто виноват?», «Кому на Руси жить хорошо?», всё ещё звучит. Может, тут отсутствует фактическая достоверность, но Некрасов видит Чернышевского так, что называет стихотворение «Пророк». Оно заканчивается строками: «Его ещё покамест не распяли, / Но час придёт — он будет на кресте; / Его послал бог Гнева и Печали / Рабам земли напомнить о Христе». Это некрасовский, необычный ракурс, с которого поэт смотрит на деятельность революционных демократов.

То есть для Некрасова Чернышевский призван напомнить о бескорыстном служении отечеству, народу. В этой связи, возможно, стоит посмотреть по-новому на всю некрасовскую поэзию. Она движима любовью, состраданием. Те люди, которые, может быть, давно отвергли для себя веру в церковном понимании, предстают как глашатаи, пророки, они будят, призывают забыть сиюминутное и обратиться к вечному.

10 нояб. 2017 г.

Каким был поэт Николай Некрасов?


Он родился плохо учился, кутил, играл в азартные игры, крепко поссорился с отцом, его первые стихи были признаны чуть ли не бездарными, но в памяти народа он остался великим русским поэтом, "певцом горестей народных". 
Поздний миф 
Детские годы поэта прошли в тяжелой атмосфере родового имения его отца, помещика Алексея Некрасова, отставного поручика, охотника, картежника и деспота. Запущенные семейные дела- тяжбы и долги - вынудили отца занять место исправника, часто во время разъездов отец брал с собой Николая, который становился невольным свидетелем расправ отца над крестьянами, эти картины народного горя навсегда отложились в душе мальчика. Прямой противоположностью отца была мать будущего поэта, Е.А. Закревская, женщина прекрасно образованная и тонко воспитанная. Отца Николай не любил и ненавидел, тогда как мать страстно обожал. Нежные воспоминания о ней и её любовь он пронес через всю жизнь. Её образ отозвался во многих его будущих стихах и поэмах. Однако, культ матери- это тщательный миф, воспитанный Некрасовым уже в зрелые годы. Стоит упомянуть только один факт: на похороны матери обожатель-сын не явился, тогда как деспот-отец плакал навзрыд. Ротозей В 11 лет Некрасов поступил в Ярославскую гимназию, где пробыл до 5-го класса. Учился Некрасов плохо, даже очень плохо. Прогуливал занятия, сбегал с уроков, не любил занудства и зубрежки. К тому же у него хронически не складывались отношения с руководством гимназии, которое гоняло его за написание сатирических стишков. В гимназии же он стал записывать свои первые стихи, в которых прослеживались печальные впечатления ранних лет-страдания матери, грубость отца и прочее, что требовало непременного выражения. Гнев отца Отец мечтал о военной карьере для сына, но Николай не оправдал надежд. Он идет поперёк отцовской воли, фактически сбегая в Петербург, где вместо дворянского полка становится вольнослушателем филологического факультета, чем навлекает на себя жестокий гнев отца, который грозит лишить его наследства. Однако Николай не сдается. Лишившись денежной поддержки, молодой литератор Некрасов вынужден заниматься любым трудом, лишь бы себя прокормить. Он в буквальном смысле терпит жесточайшую нужду- голодает, спит в ночлежках, не имеет постоянного заработка. Дебют. «Мечты и звуки» В 1840 году, на собственные сбережения, при поддержке друзей, Некрасов, скрывшись за инициалами Н.Н. выпускает книжку собственных стихов под названием «Мечты и звуки» - откровенно подражательных, незрелых романтических баллад. Готовящуюся книжку Некрасов показывал В.А.Жуковскому, который среди всего корпуса выделил лишь два приличных стихотворения, посоветовав автору скрыться за псевдонимом. Главный критик той эпохи В.Г.Белинский дебютный сборник разгромил. Книга не имела успеха и совершенно не раскупалась. Подобно Гоголю, чей дебют тоже был провальным, Некрасов скупил множество экземпляров вышедшей книги и уничтожил их. Редактор и издатель Если дебют поэтический оказался провальным, то в издательском деле Некрасов оказался «удачником» - два сборника, изданные им, имеют оглушительный успех: «Физиология Петербурга» и «Петербургский сборник». В 1848 году вместе с И.И Панаевым он выкупает убыточный «Современник», который становится прогрессивным и модным изданием. В нем печатаются Белинский, Чернышевский, Добролюбов, также свою славу на страницах журнала находят Тургенев, Гончаров, Герцен, Александр Островский. Ф.М. Достоевский и Л.Н.Толстой были введены в литературу именно Некрасовым, который также был основным и постоянным автором журнала. После закрытия «Современника», в 1866 году, Некрасов берет в аренду «Отечественные записки», которые становятся основной трибуной кипевшего в то время народничества. Однако и тут не все было гладко. Предпринимателем Некрасов был не очень разборчивым, а также, по мнению многих, был жаден и жесток и часто не доплачивал своим сотрудникам, пользуясь их расположением и доверчивостью. Игрок Наследственными страстями семьи Некрасовых были карточная игра и охота. Все Некрасовы играли широко и проигрывали . Николай первый, кто переломил судьбу. Он не проигрывал. Он отыгрывал по-крупному, счет шел на сотни тысяч рублей - так ему удалось вернуть свое родовое имение Грещнево. Охота - второе страстное увлечение Некрасова. Он ходил на медведя, любил охоту на дичь, ходил «в поле» вместе с писателем Иваном Тургеневым, с которым дружил долгие годы. Поэма «Псовая охота»- прямое посвящение этому занятию. А образы мужиков-охотников навсегда запечатлены в его стихах и поэмах ( Савушка «В деревне», Савелий «Кому на Руси жить хорошо»). С охотой на бекаса связан и трагический случай гибели двух офень из поэмы «Коробейники», случай подлинный. Увлечению пришел конец, когда его «поздняя муза» З.Н.Некрасова случайно застрелила на охоте его любимого пса-пойнтера по кличке Кадо. Личная жизнь Надо отметить, что и в личной жизни Некрасов отнюдь не был пуританином- много и крупно играл, тратил деньги на любовниц и яства и любил общество вышестоящих персон. Все это совсем не гармонирует с гуманным характером его поэзии. Самый известный роман его биографии- связь с А.Панаевой, которой посвящены его самые лучшие лирические строки. Они жили гражданским союзом, что вызывало постоянные сплетни и толки, к тому же Некрасов страдал приступами «черной меланхолии», тяжелой депрессии, что превращало жизнь его домочадцев в филиал ада. Эта связь принесла обоим больше страдания, чем радостей. После разрыва с Панаевой Некрасов сожительствовал с любовницами, пока за несколько лет до смерти не женился на девушке крестьянского происхождения, которая стала его поздней музой.

Источник: Каким был поэт Николай Некрасов
© Русская Семерка russian7.ru

30 авг. 2017 г.

Майя Кучерская о книге "Николай Некрасов"

Книга из серии «Жизнь замечательных людей» написана энергично, компетентно и беспристрастно 30 августа 23:48 Майя Кучерская / Для Ведомостей Выход новой биографии Николая Некрасова, написанной филологом Михаилом Макеевым, – событие историческое. Когда речь идет о классике такой степени изученности, как Некрасов, кажется, можно говорить только об «исправленных» и «дополненных» деталях его жизнеописания. Понятно, казалось бы, и то, в каком направлении должны двигаться эти уточнения. С одной стороны, необходимо разгрузить историю Некрасова от тяжести коммунистических идеологем, которые до сих пор прочно вмонтированы в его школьную подачу, с другой – не уйти в разговор о форме его поэзии. Однако все эти ожидания рушатся. Перед нами не поправки и уточнения, перед нами совершенно заново рассказанный путь поэта. С твердой уверенностью, какой исследователя могут одарить только глубокие знания, Макеев рушит один биографический миф о поэте за другим. Отец Некрасова Алексей Сергеевич был деспот, картежник и развратник? Но об этом нет никаких свидетельств, кроме поздних некрасовских реконструкций; напротив, поступки говорили о его любви к семье; связи его с крепостными женщинами были известны, но появились они лишь после смерти жены. Мать Елена Андреевна была добрым ангелом? Возможно, но мы знаем об этом только из стихотворений Некрасова, который, кстати, не приехал на ее похороны. Юноша Некрасов обманул отца и не стал поступать в Дворянский полк, потому что мечтал об университете? Однако в год, когда он приехал в Петербург, в Дворянский полк не было набора, и не исключено, что его попытка поступить в университет была вынужденной. Некрасовский журнал «Современник» был коммерчески успешным предприятием? Ничего подобного, журнал был убыточным, и удерживаться на плаву ему, похоже, помогали карточные выигрыши редактора. В основе этой биографии – факт, документ. От его имени и говорит с читателями Михаил Макеев. Когда факты не известны, лакуны никогда не затягиваются домыслами. Из этого следует еще одно свойство этого предельно честного жизнеописания – его безоценочность. Поступки действующих лиц не подвергаются ни этической, ни исторической оценке. Излагается лишь цепь событий, цитируются мемуары и письма. О наскучившей Авдотье Панаевой, например, Некрасов напишет Боткину: «раз погасшая сигара – не вкусна», о девушке, с которой был мимолетный роман, – что авось удастся «развязаться деньгами». Отношение Некрасова к женщинам вряд ли понравится феминисткам. Но что думает об этом автор биографии, мы не узнаем. Как и об отстранении Белинского от прибыли за «Современник», сочинении «муравьевской» оды, очередном компромиссе. В отказе от проповеди и идейных акцентов это тоже очень современная книга. Портрет Некрасова дан в интерьере – и это еще одно достоинство биографии, которая может служить и отличным справочником, позволяющим яснее понять литературные нравы эпохи и выяснить разные занятные мелочи. Например, как обновленный «Современник» рекламировал себя, каков гонорар был у дебютантов, какими путями редактор пытался обеспечить верность Толстого, Гончарова и Тургенева журналу. Разумеется, рассказ о жизни Некрасова сочетается с анализом его сочинений – демократичным по отношению к читателю, дружелюбным – к их автору, делая очевидным: книги такого высокого качества пишутся не только обширным знанием, но и большой любовью к своему герою и созданиям его лиры. 
Михаил Макеев. Николай Некрасов. М.: Молодая гвардия, 2017 (серия «ЖЗЛ») 

14 янв. 2017 г.

Татьяна Трофимова. Синдром Некрасова

Дуб — дерево. Роза — цветок. Россия — наше отечество. Некрасов — поэт народа. Но что на самом деле стоит за этой, казалось бы, хрестоматийной истиной? По просьбе «Горького» Татьяна Трофимова рассказывает, что воспевание народа было не страстью поэта, а сознательным проектом, для осуществления которого пришлось идти на большие жертвы.
Одно упоминание поэта Николая Некрасова сегодня вызывает у среднестатистического человека с бэкграундом из школьной программы гримасу чего-то среднего между зубной болью и неловкостью. Скучно, уныло, а что поделать — певец народных страданий и борец против угнетения простых людей, вроде надо уважать. Но все-таки все эти женщины, селения, голодные дети, раздолбанные дороги и тройки — ради удовольствия вечером на досуге читать точно не будешь. Современники, однако, при упоминании имени Николая Некрасова испытывали совсем другие чувства. Едва ли не покрываясь багровыми пятнами, они цедили: подлец! Радеет за общественное благо чуть ли не в авангарде революционной борьбы, а сам двурушничает и сдает своих же авторов. Гнев, презрение, обвинения в лицемерии.
Поначалу, когда издаваемый Некрасовым журнал «Современник» набирал обороты, а сам он решил выпустить свое первое собрание сочинений, реакция читателей была похожей на нашу. Критик Дружинин в 1856 году по случаю выхода сборника писал о незавидной доле Некрасова — сочетать сиюминутное содержание и блестящую поэтическую форму, вот только разглядеть и полюбить второе вопреки первому — чудовищный труд. Кроме того, такая уж судьба у издателя — все его неудачи будут многократно тиражироваться, а удачи восприниматься лишь как должное. Собрание сочинений открывалось хрестоматийным «Поэтом и гражданином», в котором Некрасов, продолжая долгую традицию провокационных разговоров, уверял, что такие наступили времена, когда всякий, кто способен написать хоть сколько-нибудь сносный поэтический текст, должен выйти в авангард борьбы. Так он сам последовательно, как кажется, и поступал.
Спустя же десять лет писатели «Современника» смотрели на своего издателя Некрасова, ожидая от него хоть каких-то объяснений. Как он мог прочитать хвалебную оду консерватору, ретрограду, жестокому графу Муравьеву, человеку, который только что хладнокровно подавил польское восстание в Российской империи? Как он мог поставить под сомнение все те идеалы революционной борьбы за освобождение народа и построение справедливого общества, во главе которых сначала встал со своим «Современником», а затем и сплотил вокруг всех сочувствующих? Некрасов до объяснения не снизошел, как ни в чем не бывало продолжив заниматься издательскими делами. «Браво, Некрасов… этого и мы от вас не ждали», — не мог скрыть тогда разочарования и ощущения предательства Герцен.
Но, наверное, главный вопрос, который стоило задать современникам Некрасова, мог бы звучать так: что происходило в сознании этого человека, прибивавшего гвозди на карету, чтобы на ней не пытались прокатиться дети городской бедноты, и при этом продолжавшего писать о народных страданиях и подчинившего свой талант идее?
Обычно принято рассказывать, как Некрасов с детства видел тяжелую жизнь простого народа, как с отцом, служившим исправником, ездил взимать недоимки, сколько человеческих драм наблюдал так, походя. Но если посмотреть на места детских воспоминаний поэта — дорога Костромского лугового тракта, родная деревня на повороте, семейная церковь, где венчались все его многочисленные родственники, крепкие старые избы, — едва ли все это способно вызвать то чувство безысходности, которое сейчас с ними связывают. Напротив, эта повторяющая рельеф живописного берега Волги и подтапливаемая весной дорога овеяна большой историей. Тут происходило практически все самое важное: везли на царствование Михаила Романова, этапировали декабристов, по этой дороге проезжал Островский — «восхитительные виды», «обетованная земля».
Что вызывает чувство безысходности — это семейная история Некрасова. Несчастливый брак родителей — канонический побег романтической барышни с армейским офицером по большой любви, проигранное сразу же состояние, потом вечная бедность, куча детей в семье (тринадцать братьев и сестер), не слишком удачные попытки выучиться в гимназии, наконец — поездка в Петербург, чтобы поступить в дворянский полк, и в последнюю минуту измененное решение. В университет, как того желал, Некрасов тогда не поступил, но содержания от отца за непослушание лишился. За этим последовали несколько лет поденного труда: частные уроки, мелкие статейки, сказки в стихах, водевили для Александринского театра — Некрасов брался за все.
О том, какие амбиции стояли за этим, стало понятно в 1840 году, когда Некрасов, скопив средства, решил издать свой первый поэтический сборник. Подобно многим провинциальным молодым людям, переезжавшим в те годы в Петербург, Некрасов, оказывается, мечтал о славе романтического поэта. Мрачные баллады о злом духе и ангеле смерти он собрал в книжку под названием «Мечты и звуки» и подписал инициалами «Н.Н.». Долго ожидаемой славы, однако, не случилось: кто-то сборник сдержанно хвалил, но пренебрежительный отзыв уже тогда авторитетного Белинского так ударил по самолюбию, что Некрасов ходил по лавкам и скупал собственный сборник, чтобы тот никогда не попал больше никому в руки.
А после стал другим Некрасовым. Спустя несколько лет один за другим он запускает блестящие литературные проекты. «Физиология Петербурга» закладывает основу нового литературного направления, на благо которого старается тот самый Белинский. В «Петербургском сборнике» опубликован дебютный роман Достоевского «Бедные люди», которого сравнивают с великим Гоголем и от которого много ждут. Годом позже выкупленный у наследников Пушкина «Современник» в руках Некрасова становится культовым журналом, определяющим не только чтение, но и в целом канву литературного процесса того времени. На его страницах задаются главные вопросы: в каком направлении должна двигаться литература, следует ли ей довольствоваться только эстетической функцией и каковы должны быть ее отношения с народом — и даются ответы. Да, литература должна принять на себя функцию общественного ориентира, если нужно — стать учебником и воспитать в читателе новое сознание, которого и не хватает для построения другого общества.
Но есть одна маленькая проблема.
«Стихов нет», — так в 1850 году Некрасов начинает свою статью в цикле «Русские второстепенные поэты». После Пушкина и Лермонтова любой тренированный человек способен написать гладкий стих, и это перестало быть достижением. К тому же эпоха требует такого содержания, которое лучше всего (да и выгоднее, замечает Некрасов, хотя бы по количеству листов текста и оплаты за него) вкладывается в прозу. Но почему-то потребность в поэзии у читателя все равно остается. Выход, по мнению Некрасова, очевиден: надо научиться сочетать актуальное содержание и традиционную поэтическую форму. Понятно, что такие боговдохновенные поэты, как Пушкин, рождаются нечасто, поэтому нужно уметь обходиться обычным мастерством и ремеслом.

Некрасов в период «Последних песен». Художник: Иван Николаевич Крамской. 1878 год
Фото: art-pics.ru
Некрасов холоден и последователен. Раз нужен поэт, который будет воплощать на практике идеи его детища «Современника», — значит, он сам будет таким поэтом. Что на самом деле Некрасов принес при этом в жертву, видели современные ему критики, указывая на контраст формы и содержания и пророча ему забвение. Забвения не наступило, но по мере увеличения временной дистанции отторжение некрасовской поэзии из-за этой двойственности только усиливалось. Хотя и в начале ХХ века историки литературы говорили о революционности стиховой формы Некрасова.
Начав с пародирования высокой поэзии, вступив в диалог с пушкинской и лермонтовской традицией и развернув целый экспериментальный поэтический полигон, Некрасов нашел нужную интонацию. В результате появился так называемый говорной стих — поэтическая форма, в которой бытовое содержание вольно укладывается в поэтические строки и внезапно органически преодолевает ранее жесткий стихотворный метр. Объемные драматические диалоги, прозаические сюжеты, каждый из которых можно развернуть в целую повесть, масса бытовых подробностей, характерных разве что для физиологических очерков, чуть ли не исторические романы в стихах и бесконечная простонародная речь — поэзия Некрасова способна выдержать практически все, что его время готово ей предложить. И все окантовано в стихотворную форму так, что знающим толк в поэзии критикам остается только охать.
Фальшь, профанация, — твердили современники, — на самом деле он не любит народ, это все ставка на дешевую популярность. Тексты Некрасова, действительно, расходятся так широко, как никакой поэт ранее не мог вообразить: рабочие, простые люди, разночинцы и будущие революционеры ликовали, что наконец их чувства и стремления обрели словесное выражение. Сам же Некрасов в начале 1860-х решает приобрести бывшее имение Голицыных Карабиха, отвергнув предложение отца отдать ему в пользование родное Грешнево и выбрав роскошный дом с колоннами, подъездной аллеей и связанными единым переходом с главным домом флигелями в 40 километрах на другом берегу Волги. Заплатив за Карабиху безумные деньги, Некрасов одновременно приобрел винокуренный завод, а чуть позже большой дом в Ярославле. Заводом Некрасова современники тоже любили попрекать — певец народных страданий теперь сам усугубляет их.
Некрасовская поэзия — феномен, который выглядит куда интереснее при погружении в контекст. С большой дистанции кажется, что по непонятным причинам этот человек просто очень сильно любил народ и посвятил ему бесконечное количество сил. С чуть меньшей становится видна та поэтическая жертва, которую он принес своему делу: какой бы революционной ни была созданная им стихотворная форма, едва ли она поможет справиться с тем отторжением, которое вызывает содержание. И только вблизи виден удивительный внутренний конфликт — стремление как можно дальше уйти от воспоминаний о невыносимой бедности, собственных иллюзиях и жизни среди народа и одновременно холодное понимание, что именно народная тема при всей ее неприглядности решает. Пока современники обвиняли его в лицемерии, Некрасов делал разумные ставки на большинство.